«Прощения не будет»: формула, под которую подведут кого угодно
Медведев заявил на съезде, что уехавшим из России и желающим ей поражения прощения нет. Формула составлена растяжимо намеренно: под «желание поражения» подводят любого, кого решат подвести. Мы объясняем, как это работает — и почему прощение не та валюта, в которой мы ведём расчёты.
На съезде «Единой России» 22 августа Дмитрий Медведев заявил, что тем, кто покинул Россию и желает ей поражения, прощения не будет. В выражениях зампред Совбеза не стеснялся — уехавших он назвал мерзавцами.
Разберём конструкцию, потому что она важнее говорящего.
Растяжимость — не небрежность, а функция
«Желание поражения» — категория, которой нет ни в одном кодексе, и именно поэтому она удобна. Её невозможно опровергнуть: это не действие, которое доказывают, а состояние души, которое приписывают. Под неё подводят публикацию, интервью, донат, участие в конференции, а при необходимости — молчание не в ту сторону.
Правительство Независимого Татарстана в изгнании не желает поражения народам России. Мы добиваемся, чтобы империя перестала распоряжаться нашим народом, нашей нефтью и жизнями наших сыновей. Но заметьте: это уточнение ничего не меняет. Формула Медведева сконструирована так, что наше объяснение в ней не предусмотрено — квалификацию выдают в Москве, независимо от того, что мы о себе говорим. В этом её смысл и вся её ценность для авторов.
Прощение как имперская валюта
Обратите внимание на слово. Не «ответственность», не «закон» — «прощение». Прощают провинившегося. То есть эмиграция объявляется проступком, а Кремль — инстанцией, у которой полагается вымаливать милость.
Мы этой инстанции не признаём. Прощения у Москвы не просили ни ссыльные татарские просветители, ни расстрелянные в тридцатые, ни те, кто в девяносто втором голосовал за суверенитет республики. Не просим и мы. У нас с Кремлём разные валюты: он расплачивается прощением, мы ведём счёт именами погибших.
Чем угроза оборачивается на практике
За словами идут дела: заочные уголовные статьи, розыск, запросы в Интерпол, давление на оставшихся дома родственников. Ровно поэтому существует практическая работа изгнания — ходатайства, свидетельства, защита тех, кого империя записала в свою собственность. Об этом сегодня написал в авторской колонке премьер-министр нашего правительства Рафис Кашапов: около 350 обращений за пять лет и примерно десять человек, исключённых из базы Интерпола по этим запросам.
Обещание непрощения — это признание. Кремль публично подтверждает, что считает своим имуществом не только территорию, но и людей, которые с неё ушли. Империя, у которой подданные заканчиваются на границе, была бы просто государством. Эта — нет.
Ответ
Мы находимся вне юрисдикции тех, кто раздаёт прощения. И работаем ради дня, когда вопрос будет стоять иначе: не Москва решает, простить ли татар, а Татарстан решает, о чём с Москвой вообще разговаривать. Такой день приходит вместе с независимостью — и приближается каждый раз, когда империя вслух объясняет, кем она нас считает.
Источники:
Новая газета Европа, 22 августа 2026
Lenta.ru, 22 августа 2026